|
Сентябрём по Чукотке
В тот раз, в сентябре 2011 года, я неспешно кочевал вдоль летника Билибино-Певек. Всё необходимое с собой было и, пока позволяла погода, закончив сезон с геологами, грех было не прогуляться по Чукотке, хотя бы до её северного побережья.
В начале сентября, на второй день пути, моя палатка стояла в паре сотен километров от начала пути, на реке Яракваам.
Машина, с которой я подъехал от Края леса, за которым до северного побережья тундра, горки, да перевалы, ушла вверх по реке к каким-то озерам. Компания Билибинцев, во главе с каким то, видимо влиятельным, азербайджанцем, на неделю уехала на охоту и рыбалку. «Голец ловить, олень стрелять» …
По пути, два или три раза останавливались на традиционных местах, по чуть-чуть принять, пристрелять карабин. По началу порекомендовали высадиться, что бы ждать попутную машину на Певек на Девятнадцатом углу, что на 101, от Билибино, километре. Это название произошло от девятнадцатого поворота электролинии Билибино-Певек, проходящей в этом месте рядом с летником. Здесь, в зоне видимости, в стороне от трассы, подстанция, на которой живёт обслуживающая её семья.
Отказался, потому как, без особой нужды, я не люблю напрягать своим присутствием людей сторонних. А для житья автономно, в тундре, рядом с дорогой не наблюдалось дров.
Газ и горелка, конечно, были. Но это лучше поберечь.
На Яраквааме картина иная. Половодье, подмывающее периодически поросшие кустарником берега, выносит этот кустарник на мели, где солнце и ветра его сушат. По кустарнику в достатке зайцев и куропаток, в реке хариус и голец.
В общем, случись зависнуть, есть-пить есть что, есть на чем приготовить. Да и трафик здесь значительно лучше. Вдоль предгорий за спиной ответвляется дорога на готовящийся к работе рудник «Двойной». Сейчас, перед временем, когда станет непроходим летник, и временем, когда можно будет накатать-наморозить зимник, канадская компания «Кинросса», торопится завезти всё необходимое по максимуму.
Вот только надежда на её водителей не велика. Не случайно на Чукотке, канадцев называют пластмассовыми.Иногда, частично "пластмассовыми" становятся и работающие на них.
За этот и следующий день, из тех нескольких машин, что разгрузившись, шли с Двойного в нужном мне направлении, водитель ни одной из них не выразил явного желания меня подвезти. Если выходил навстречу, останавливались, выслушивали, а затем сочиняли отмазку, почему взять меня с собой никак не получится.
Я не в обиде. То, что они работают на канадцев, по установленным теми правилам, диктует им отличное от нормального, на русском севере поведение. Время в запасе было, вокруг красота, а «правильный водитель», куда он денется, он обязательно приедет.
А вокруг и впрямь красота. Вдыхая стылый, настоянный но пряных травах осенней тундры воздух, наслаждаясь простором и открывающимися во все стороны пейзажами, я непроизвольно, несколько раз в день, то про себя, то вслух произносил: «Как мне хорошо». Причем, в этом случае, «хорошо» это самая мягкая форма, в которой я мог передать то, что ощущаю. А впереди еще, как минимум, пятьсот километров пути, где за каждым поворотом неведомое мне.
Шестое сентября, тоже выдалось солнечным. В тундре кормились, время от времени подавая голос, журавли. На ближних сопках, можно было видеть кочующих вглубь материка с побережья Чаунской губы, группы диких оленей.
Не смотря на то, что до Билибино отсюда 203 километра, в это время, в выходные, здесь достаточно людно. Наряду с рыбалкой, охота на диких оленей здесь сродни народному спорту. Впрочем, спортивной практикуемую здесь охоту назвать можно едва ли. Это скорее просто заготовка. Такая же, как сбор грибов или ягод.
Едущие по дороге охотники, или успевали отстреляться по оленям, которых застали близ дороги, или просто становились на обочине дороги в тундре, дожидаясь пока пересекающие её олени сами не подойдут на выстрел.
В это время, бегать за оленями по тундре, скрадывая их, в большинстве случаев, считается для местного охотника излишними телодвижениями.
Но и в таком виде охота на оленей в это время здесь весьма результативна.
Насколько вся она обеспечена лицензиями, углубляться не будем. Говорят, что обеспеченна, в количестве по пять штук на охотника. Поголовье диких оленей здесь значительное, и продолжает увеличиваться.
По моему мнению, люди, живущие постоянно в столь отдаленных и трудных для выживания местах, должны иметь права на пользование природными ресурсами соизмеримые с правами аборигенных народов этих мест. Тем более что по факту всё это всё равно есть. Вне зависимости, законно это или нет.
Днем, собрав палатку и подхватив рюкзак, ухожу вниз по реке. На хороших сливах, с омутками за ними, на блёсны пытаюсь ловить гольца. Сейчас не совсем подходящее время для этого. Массово голец поднимался с месяц назад, но шанс всё равно есть. Не то что бы мне нужна была рыба. Просто никогда не ловил морского гольца. На одном из плесов с ямами и несущимся над ними потоком прозрачной воды, небольшой, килограмма на полтора, голец позарился таки на мою блесну. Но при вываживании, на обратном течении у самого берега, извернувшись сошел с тройника, и убежал восвояси. Плававший поблизости кулик посмотрел на меня с сочувствием.
Я же, с облегчением вздохнув, посчитал свою миссию выполненной. Голец есть, он ловится. А что убежал, так и ладно, пусть живёт. Если мне понадобится рыба на уху или пожарить, проще поймать пару увесистых хариусов.
На обратном пути, на одной из проток, застаю утку с утятами. Честно говоря, не знаю что это за порода, но здесь она обычная. Успели бы подняться на крыло.
К вечеру, на ближние к броду через Яракваам ямки, приезжает наливник, водитель которого уже не первый раз ловит здесь хариусов. Представился Саньком, сам с Магадана. Работает здесь, на дорожной базе канадцев, что виднеется на другой стороне долины, за рекой Лелювейм. Возит горючку по месту, куда понадобится, и на рудник Двойной.
Когда впервые увидел его, поначалу непроизвольно насторожился. Крепкий, налысо бритый, руки в наколках, взгляд исподлобья. Типичный бывший сиделец, с блатной романтикой по жизни. Возможно, что и было по юности, но сейчас это совершено открытый и добродушный человек.
До этой работы, Санёк, в одиночку, шесть лет был промысловым охотником на Колыме.
С первых минут знакомства, как-то почувствовали с ним друг в друге родственные души, с похожим отношением к природе, и неугасающей романтикой странствий.
Поговорили о наиболее эффективных здесь снастях для рыбалки. У него в почёте снасть именуемая рачанкой. Что-то вроде крупной мормышки в форме капли, с украшениями. Неотъемлемый атрибут рачанки, подмотка на крючок из кусочка резинки от презерватива.
У чукчей наиболее популярная снасть для ловли хариуса носит название мудянка. Если карежит слух, извиняйте, уж тут как есть... Формально это искусственная мушка сделанная, мягко говоря, из "шерсти", с того самого места… Можно смеяться или морщить носик, но на практике такая мушка значительно уловистей, чем похожая, например из оленьей шерсти. Помню на Колыме, на реке Адыгалах, последний житель одноименной деревни, облавливал меня подобной снастью в разы.
Решив сменить место, договариваюсь с Саньком, что бы он перевёз меня к следующей реке Лелювейм.
Когда высаживаюсь, тот шутит, что ночуя здесь, я рискую быть затоптанным зайцами. Стесняясь, извиняется, что не может пригласить на базу. Говорит, что новый начальник едва ли согласится пустить туда посторонних. Убеждаю его, что мне этого и не надо, и что на реке мне гораздо удобнее. Прошу только подзарядить аккумулятор фотоаппарата. Уезжая, Санек оставляет мне пару упаковок доширака., мотивируя тем, что у него он на работе всё равно «халявный», а мне мои припасы еще пригодятся. Этот человек точно не "пластмассовый" и не при каких условиях им не станет.
По берегам здесь кустарник выше и гуще, а зайцев и впрямь, как тараканов.
В сумерках, пока ставил палатку и устраивал костровище, с разных сторон их прошмыгнуло не менее десятка.
А один, не видя меня, неподвижно уселся у среза воды и долго глядел на течение и отражение в нем света луны. Так и запомнился.
Примерно в полукилометре от места моей новой стоянки располагается одна из дорожных баз канадцев, используемых на зимнике и как перевалочные, регулирующие поступление грузов на объект тогда, когда его там будут готовы принять, и для отдыха водителей, и для формирования разгрузившихся машин в колонну. Как раз через день такая колонна из нескольких машин должна была выйти на Певек и я очень рассчитываю на неё. У них на карте эта база обозначена как Winter road camp #3 [247 km]. Думаю это расстояние до этой базы по зимнику от Певека. Зимник намораживают где-то к концу декабря. Отсюда до Чаунской губы он идет почти по прямой. По летнику же, идущему по большой дуге, что бы пересечь большинство встречающихся на пути рек в их верховьях, до Певека от этой базы около пяти сотен километров.
Утром, по пути на Двойной, Санёк завез зарядное устройство с подзаряженным аккумулятором. А еще печенек и яблоко, очевидно захваченные с завтрака на базе. Вечером, обещает заехать на уху. Посидеть у костра, поболтать о том, о сём.
Ухожу рыбачить вниз по реке, где и состоялась моя встреча со старым зайцем
Вечером ужинаю в одиночестве. Сломавшуюся машину моего нового знакомого проволокли мимо на сцепке. Знаю, что рассказки мои читают и чукоты, - люди сейчас живущие на Чукотке. Если кто будет проезжать мимо, передайте этому человеку привет и большое спасибо. Номер машины на дверке 101.
На следующее утро, от водителей, узнаю, что, скорее всего, колонна на Певек отправится с базы после обеда.
В ней есть старший, от решения которого зависит, возьмут ли они попутчика. Что бы не подставлять его, решаю пройти по дороге мимо базы «за горизонт», туда, где колонна уже не будет видна с базы.
Если уехать с ними не удастся, не беда. Всё равно, пора сменить и место и пейзаж. Дойду до следующей реки и заночую там.
От нескольких водителей я слышал о том, что по пути они видели медведей прямо в тундре. Они удивлялись тому, как я не боюсь ночевать в палатке. Мне же медведи здесь пока не встречались. Оленей, тех в отдалении вижу часто.
Но, едва база канадцев скрывается из вида, замечаю темное пятно, движущееся к дороге. Пока снимаю с плеч рюкзак и достаю из клапана бинокль, сердце начинает биться чаще. Прикладываю бинокль к глазам, навожу резкость. Это не медведь, а крупная темная росомаха. Первая росомаха, которую я вижу в дикой природе. Она быстро идёт на махах, но дойдя до дороги, не пересекает её а, изменив направление движения, по дуге уходит в сторону от меня. Жаль, было бы здорово сфотографировать её в такой динамике.
А сзади уже нагоняет одиночный «Камаз». Остановился, поговорили, вместе поехали дальше.
Водителя звали Виктор. Возвращался он на известный, на Чукотке, прииск Комсомольский, разрабатываемый знаменитой здесь артелью "Чукотка". Это не доезжая 125 километров до Певека. Ехал со сломанным сцеплением, так сказать «слегка под шофе». То, что доедем до Комсомольского не обещал, но поговорку «Трезвый в тундре не водитель» вполне оправдывал. Чувствовался опыт. Да и как ему не быть, если, с его слов, многие километры по этим местам он накатал с геологами еще тогда, когда этой дороги здесь и в помине не было. Летник и ответвление его на Эгвекинот, были отсыпаны здесь лишь в конце восьмидесятых.
Этот опыт и помогал ему, с не работающим сцеплением, переключать скорости, и при преодолении рек вброд, и на перевалах. А это, и на ровном асфальте, на легковой машине, весьма и весьма не просто.
По пути останавливались на реках, где Виктор наскоро пробовал ловить хариусов. Макнув три-четыре раза снасть в известных ему уловистых местах, сматывал удочку, и мы ехали дальше. По его словам, что-то было не так и хариус там, где его обычно было в достатке, упорно не клевал. Снасть его была проста и надежна. Метровой длины гирлянда из четырех патронов от мелкашки, с желтыми латунными гильзами. Торчащие из них свинцовые пули, были прорезаны вдоль и в них были вставлены крючки. В донце гильзы ушко для привязывания лески. Такое вот народное творчество, простое и надежное, в смысле уловистое.
Отсутствие клева Виктора заметно расстраивало. Он рассказал, что среди геологов, раз ему попался «рационализатор», применивший быстрой ловли хариусов верхонку с хлоркой. Рыбы наловил, но после этого в ту реку хариус не заходил полтора десятка лет. Не удержался, говорит, тогда, набил «рационализатору» морду.
Виктор уже на пенсии, купив дом, с семьей, живет под Питером. Говорит, начальник прииска попросил лично поработать сезон. Возможно это и так, но, что мне подсказывает, не это главная причина, а тоска по диким вольным местам.
Виктор опытный рыбак и охотник, со склонностью к промыслу.
Месяцем ранее, за трехдневный сплав на резиновой лодке, он в одиночку взял тонну гольца, что бы заготовить икры. Но и гольца не выкинул, а привёз в Певек, раздал знакомым и незнакомым людям.
И оленину привозит в столовую прииска, добывая попутно, почти из каждого рейса.
На ночлег располагаемся на косе, ужинаем, укладываемся в кабине спать. Виктор на спальное место за сиденьями, я на сиденьях. Закат с нарывом, мутный. Похоже, погода здесь будет меняться. Ночью прилично примораживает, но спать жарко, работает, грея кабину, мотор.
Поднялись на рассвете. Ясная прохладная погода сменилась моросящим дождём и холодом.
- Что, попьем чаю, или сразу поедем?
- Смотри сам. Тебе рулить.
- Тогда поехали. Пригреет, остановимся.
Так и поехали, полусонные, и чаю не попив.
Когда едешь попутчиком, считается дурным тоном, дремать или того хуже, спать. Но, время от времени, меня просто выключало. Сказалось неудобное лежбище, шум мотора, и жара в кабине. Наверное, все-таки, было бы лучше поставить палатку и выспаться как следует.
Виктор тоже смурной. Рассказывает о том как жилые посёлки стали нежилыми, о затопленных бывших оловянных шахтах уходящих с побережья под Чаунскую губу. О том, что не стоило срывать с места тех штучных людей не только приспособившихся выживать в условиях крайнего северо-востока, но и живших здесь с удовольствием.
Хотелось задать ему вопрос, почему сам он не остался жить здесь. Сказать, что те, кто хотел остаться здесь, остались и живут. Даже там где уже нет никакой обеспечивающей жизнь инфраструктуры.
Но не задал. За окном всё еще было туманно, сыро и холодно. Да и ехать нам вместе еще, самое большее, триста километров. Здесь на перевале работают дорожники, нарезая на склоне новую нитку дороги, взамен идущей преимущественно по вершинам сопок.
Виктор относится к этому новшеству скептически. Занесет, говорит снегом в первую очередь.
Очередной перевал в полусотне километров перед Палеваамом. Место это мне не нравится. Не знаю почему, просто не нравится и всё. Хочется поскорее спуститься с перевала в долину, где хотя бы, будет обзор и время на принятие решение.
В очередной раз, на мгновение задремав, вздрогнув, открываю глаза и вижу серо нечто, пересекающее дорогу в пятнадцати метрах перед нами.
- Это что? Это же волк?
-Да, чёрт побери …
Благо дело, камера в руках. Снимаю его через лобовое стекло, а затем, приспустив боковое, и через него.
Флегматично настроенный зверь, перейдя дорогу, остановился в двадцати метрах от неё.
Повернувшись, вижу Виктора, с раздувающимися в азарте вызова ноздрями, достающего из-за сиденья свой карабин.
Мгновение, и к нему пристегнут магазин с патронами. Еще одно, и передернут затвор, и патрон дослан в патронник.
Приоткрыв дверку, Виктор пристраивается на крыле и бампере, что бы попасть наверняка, а я молча молю небеса, что бы этого не случилось.
- Беги, беги…
А волк спокойно и уверенно смотрит на целящегося в него конкурента.
Выстрел, второй, третий. Но, уже после первого, или одновременно с ним, зверь пластично разворачивается от нас
и, через мгновение, стелется на широких махах вдоль тундры.
Через секунду, другую, вздыхаю с облегчением. Оставшиеся, вылетевшие ему вдогонку пули, едва ли могли нанести ему вред.
Виктор растерян. Он не понимает, как можно было с двадцати метров промазать в такую цель. Едем дальше.
У меня тоже удивление, что волк вот так запросто может разгуливать, никого не боясь. Возможно это молодой зверь, еще не видевший людей. Ему конечно повезло. Виктор упустил, что целясь из пристрелянного на сотню метров или более, карабина, на таком коротком расстоянии, пуля пойдет с превышением точки попадания, минимум в пять сантиметров.
Но мне хочется верить, что это непростой зверь, а сам дух этих мест решивший посмотреть на нас. Что он услышал моё «Беги» и это помогло всем нам избежать чего-либо очень плохого.
Спустившись с перевала в долину, вскоре проезжаем поворот на Эгвекинот, а за ним , через километр с небольшим, мост через реку Паляваам. Вверх, вдоль этой реки идет летник на восток, до залива Креста.
От Билибино это 450-й километр. На обратном пути у меня будет время ознакомится с его окрестностями поближе. Восемь километров дорога идет вдоль реки, а затем у брошенного посёлка, под прямым углом вновь уходит в горы.
Спустившись с очередного перевала вижу две водовозки набирающие воду в ручье. Отсюда возят воду на рудник Майский, находящийся за водоразделом. В реках и ручьях близ Майского вода не питьевая. С слишком большим содержанием мышьяка. Того самого, который яд.
Так вот присядешь не знаючи, в пути, у ручья испить чайку…
На водоразделе навстречу попадается квадроцикл с местным профессиональным охотником.
Спустившись вниз, справа проезжаем Майский,
а к двум часам дня доезжаем и до Комсомольского.
И тот и другой, бывшие посёлки, в которых сейчас только базы золотодобытчиков.
Прощаемся на развилке. Моросящий дождь то усиливается, то ослабевает. Пейзаж вокруг самый что ни на есть промышленно-старательский. Брошенный метал, мусор, лунный пейзаж перелопаченных полигонов.
До Певека отсюда 124 километра.
До вечера хотелось бы добраться до Певека, пополнить запас продуктов, и запалить костер на берегу Восточно-Сибирского моря. Но, моросит дождь, движения никакого. Укрыв рюкзак кавером, обследую стоящую на развилке буровую на, случай переждать в ней дождь, или просто вскипятить на горелке чайку.
Через час стоплю, едущий с Комсомольского, наливник. Говорят, что едут на участок неподалеку. Подъезжаю с ними двадцать километров, до следующего брошенного поселка Быстрый.
Рядом с посёлком протекает небольшая река. Это значит, есть возможность приготовить горячее и переночевать под крышей, если будет такая необходимость.
Спустившись к ближайшим к реке домам, под крыльцом, на пороге одного из них, развожу костерок. «Доширак» и чай с карамелью согревают изнутри, а жар от костра помогает подсушить одежду.
Осмотрев брошенный дом, допускаю возможность ночлега в нём. Судя по всему тут, с год назад, не то пережидали непогоду, не то некоторое время жили три человека.
Но, пока есть время, надо пробовать добраться до Певека.
На повороте с дороги к посёлку, небольшой балок из бруса, с грязью и бардаком внутри. Ждать попутную машину в нём не получится, а вот за ним, спрятаться от ветра и косого дождя, можно. В найденном неподалеку мятом ведре разжигаю небольшой костерок, рассчитывая на долгое сидение, когда с небольшого перевала, со стороны Комсомольского, доносится звук мотора приближающейся машины.
ГАЗ-66, с будкой в кузове, останавливается, в будке находится место. Тушу костер, закидываю в кузов рюкзак, к вечеру буду в Певеке.
В машине бригада «Чаунэнерго», едущая с тундры, где восстанавливала пару упавших опор электролинии. Они почти две недели не были дома и тоже хотят быстрее добраться до Певека. Дорога плохая и едем не быстро, но еще засветло за бортом вначале вижу берег Чаунской губы,
затем базы в пригороде, и уже после, цветные домики самого северного города России.
Узнав, что я собираюсь ночевать на берегу в палатке, парни «взяли надо мной шефство». Разгрузившись на базе, парни расходятся по домам. А я, с одним из них отправляюсь в их ведомственную баньку, попариться и отмыться с дороги.
Трудно в это поверить но, между парилками, за разговором с уже отдыхавшей там небольшой компанией, выясняется, что у нас есть общие знакомые. Один из пограничников, просит передать привет моему знакомому, в том числе и чукотскому, путешественнику Косте Савве, с которым мы пересекались и во Владивостоке, у меня дома, к которому я заезжал перед отъездом в Москве, проконсультироваться по некоторым «чукотским вопросам».
После бани, через застолье в честь дня рождения знакомой моих новых знакомых, в итоге, устраивают на ночлег и постой к Диме, семья которого сейчас в отпуске на материке.
А за окном вход в Чаунскую губу, остров Большой Раутан и огоньки стоящего на рейде дежурного ледокола.
Мне трудно в это поверить, но я здесь, и у меня еще есть время здесь прогуляться.
Утро вечера мудренее.
Продолжение
|
Abkhazia
Afghanistan
Aland Islands
Albania
Algeria
American Samoa
Andorra
Angola
Anguilla
Antigua and Barbuda
Aomen
Argentina
Armenia
Aruba
Australia
Austria
Azerbaijan
Azores
Bahamas
Bahrain
Bangladesh
Barbados 
Belarus
Belgium
Belize
Benin
Bermuda
Bhutan
Bolivia
Bosnia and Herzegovina
Botswana
Brazil
British Indian Ocean Territory
British Virgin Islands
Brunei
Bulgaria
Burkina Faso
Burundi
Cambodia
Cameroon
Canada
Cape Verde
Cayman Islands
Central African Republic
Chad
Chile
Chinese Republic
Christmas Island Australia
Cocos Islands
Colombia
Comoro Islands
Cook Islands
Costa Rica
Cote d'Ivoire
Croatia
Cuba
Czech
Democratic People's Republic of Korea
Democratic Republic of the Congo
Denmark
Djibouti
Dominica
Dominican Republic
East Timor
Ecuador
Egypt
El Salvador
Equatorial Guinea
Eritrea
Estonia
Ethiopia
Falklands
Faroe Islands
Fiji
Finland
France
French Guiana
French Polynesia
French Southern and Antarctic Territory
Gabon
Gambia
Georgia
Germany
Ghana
Gibraltar
Greece
Greenland
Grenada
Guadeloupe
Guam
Guatemala
Guernsey
Guinea
Guinea-Bissau
Guyana
Haiti
Hawaii
Honduras
Hong Kong
Hungary
Iceland
India
Indonesia
Iran
Iraq
Isle of Man
Israel
Italy
Jamaica
Japan
Jersey
Jordan
Kazakhstan
Kenya
Kiribati
Kosovo
Kuwait
Kyrgyzstan
Laos
Latvia
Lebanon
Lesotho
Liberia
Libya
Liechtenstein
Lithuania
Luxembourg
Madagascar
Madeira
Malawi
Malaysia
Maldives
Mali
Malta 
Marshall Islands
Martinique
Mauritania 
Mauritius
Mayotte
Mexico
Micronesia
Moldova
Monaco
Mongolia 
Montenegro
Montserrat
Morocco
Mozambique
Myanmar
Nagorno-Karabakh Republic
Namibia
Nauru
Nepal
Netherlands
Netherlands Antilles
New Caledonia
New Zealand
Nicaragua
Niger
Nigeria
Niue
Norfolk Island
Northern Cyprus
Northern Mariana Islands
Norway
Oman
Pakistan
Palau
Panama
Papua - New Guinea
Paraguay
People's Republic of China
Peru
Philippines
Pitcairn
Poland
Portugal
Puerto Rico
Qatar
Republic of Congo
Republic of Cyprus
Republic of Ireland
Republic of Korea
Republic of Macedonia
Reunion
Romania
Russia
Rwanda
Sahrawi Arab Democratic Republic
Saint Helena
Saint Kitts and Nevis
Saint Lucia
Saint Pierre and Miquelon
Saint Vincent and the Grenadines
Samoa
San Marino
Sao Tome and Principe
Saudi Arabia
Sealand
Senegal
Serbia
Seychelles
Sierra Leone
Singapore
Slovakia
Slovenia
Solomon Islands
Somalia
Somaliland
South African Republic
South Georgia and the South Sandwich Islands
South Ossetia
Spain
Spitsbergen
Sri Lanka
State of Palestine
Sudan
Suriname
Swaziland
Sweden
Switzerland
Syria
Tajikistan
Tanzania
Thailand
Togo 
Tokelau
Tonga 
Transdniestria
Trinidad and Tobago
Tunisia
Turkey
Turkmenistan
Turks and Caicos
Tuvalu
Uganda
Ukraine
United Arab Emirates
United Kingdom
United States of America
United States Virgin Islands
Uruguay
Uzbekistan
Vanuatu
Vatican City
Venezuela
Vietnam
Wallis and Futuna
Yemen
Zambia
Zimbabwe
